Лунный монитор

* * *
Ему – напиток Вечности,
Мечту и грёзу нашу!
Он – с глупости, с беспечности,
Им просто вымыл чашу... (Т.Смертина)

Фото Татьяны Смертиной

Поэт Валентин Штубов – деревня Афонино, Тверская область, родительский дом.



Поэт Валентин Штубов. Литинститут.

Получила от однокурсника по Литиституту Валентина Штубова бандероль с книгами его поэзии. Обоим нам вспомнились те, с кем учились...

Это как бы продолжение поста о Литературном институте:
http://smertina1.livejournal.com/59865.html#comments

У поэтов судьбы роковые, рано уходят... Старшие курсы:
Николай Рубцов (поэт, убит),
Борис Примеров (поэт, суицид)...
Юрий Кузнецов (поэт, остановилось сердце),

На моем курсе 42 студента. И, словно наваждение, ушедшие однокурсники:
Александр Ревенко (поэт, сбила машина);
Владимир Ягунин (прозаик, замерз на пустыре);
Кадрия (поэт, убита);
Александр Николаевич Терентьев (поэт, сконч. внезапно);
Владимир Топоров (поэт, остановилось сердце);
Юрий Никонычев (поэт, неожиданно сконч.);
Данута Паулаускайте (поэт, погибла непонятным образом);
Александр Испольнов (поэт, погиб при невыясненных обстоятельствах);
Геннадий Касмынин (поэт, рано сконч.),
Александр Смоляков (прозаик, исчез),
Юрий Дудин (поэт, убит),
Виктор Агальцов (поэт, психич.диагноз),
Владимир Бейлькин (поэт, погиб трагически).

Ушли, а книги и Имена остались...
ЖИВЫЕ – ЖИВИТЕ!


* * *

Что со мною – я не знаю сам:
Вновь пишу о том, что раньше было, -
Даже письма умершим друзьям!
Закипают красные чернила...
(Валентин Штубов, 2008)

14 мая 2012. Цветут вишни. Вчера ночью был дождь. Ветер окно распахнул – долго не закрывала...
Оказывается на том месте, где сейчас скамейки, был одноэтажный дом, и у него красивые наличники. А крыльцо у него все время шаталось. Сказала это тетка и ушла. Зачем сообщила, не знаю. Но, как будто, сказала не мне, а себе. А я вспомнила, как здесь зимой ветер гонял по сугробам новогоднюю фольгу... Словно во всем этом есть взаимосвязь. Странно даже.

Получила из Сургута альманах «Сургут литературный» № 10 – 2012,
только что вышел, свежий номер,
там очень большая подборка моих стихов, фото.



На фото – Татьяна Смертина

Спасибо подвижнику поэзии России - Сергею Лагереву, главному редактору альманаха Ю.А.Дворяшину и председателю правления Фонда «Словесность» - Николаю Ганущак. И всей редакции! И всем, кто там в Сургутском государственном педагогическом университете в аудитории 420.

СОДЕРЖАНИЕ
Николай Ганущак – фонду «Словесность» - 10 лет
Сергей Абрамов – Сыновья преданность – стихи
Наталья Луценко – Белым пухом прикрыты площади – стихи
Дмитрий Сергеев – Взвейтесь, соколы, орлами! - проза

Сургутская гостиная:
Сергей Козлов – Дотянуться до русского неба – проза
Татьяна Смертина – Я вам своё оставлю счастье... - стихи
Николай Зиновьев – Зачем явился в мирозданье? - стихи
Владимир Мазин – Душа моя извечно не спала – стихи

Светлана Гронская – очерк
Валентину Распутину – 75
Далее памятные и юбилейные очерки,
посвящения Николаю Рубцову.

Кроме журналов мне неожиданно прислали ( читать и смотреть далее )

Начало здесь:
http://smertina1.livejournal.com/60893.html#comments

И вот эпидемия скарлатины достигла моего села. Долго не верила, что заболею. Но не избежала этой хвори. Меня увезли в районный центр Арбаж – зимой, на попутной лошади, в санях с соломой. Не помню, сколько лет мне было, но в школу еще не ходила. Всех заболевших изолировали, увозили туда.

И там, в какой-то узкой комнатке, с обшарпанными белеными стенами, меня решили остричь – наголо! Как всех, кто поступал сюда со скарлатиной. В целях гигиены, чтоб проблем не было. Ржавой ручной машинкой стригли мои длинные, русалочьи. Я изредка вскрикивала от боли – машинка с адским жужжанием аж выдирала волосы живьем!

Затем раздели догола и нарядили в большие больничные портки, которые с меня съезжали, ввиду их величины. И надели куртку больничную, тоже мне велика. И вот стою, худая, руки тонкие, шея тонкая – наверное, ужас, если взглянуть. Но зеркало висело так высоко, что заглянуть не было возможности.
И тут мне вдруг, в довершение непонятного унижения, несколько раз мазнули по башке противной зелёнкой, видимо, остались раны от машинки.

Эта экзекуция так на меня подействовала, что я, порою застенчивая на людях и молчаливая, преобразилась в какое-то существо, мне неведомое. Когда меня впихнули в палату, где находилось около двадцати таких же бритоголовых (от трех лет до десяти), я неожиданно испытала незнакомый мне шок. Некоторые дети ревели от испуга, у меня вместо рёва, что жизнь теперь – иная, и я теперь – иная, всколыхнулось совершенно другое – я решительно запихнула свои кулачки поглубже в карманы штанов и, не хуже Гавроша, прошлась – бритоголовая! - меж больших железных коек.

Потом подпрыгнула и... началось это дикое, меня спасающее, – какой-то изломанный танец, с подергиваниями острых плеч, с которых съезжала куртка, оголяя то одно мое плечо, то другое... (похоже на нынешний хип-хоп!) Танцевала неистово, с вихлянием рук и ног, под свой причет:
- Трутта да трутта – стригги-тте!
стригги-тте! - мда-да-да!
стригги-тте! - мда-да-да!

При этом несколько раз села на «шпагат» и даже прошлась на руках несколько шагов... Вобщем всё, что пришло тогда в мою бритую голову, было мною исполнено.



Дети сначала остолбенели, потом старшие начали хлопать в ладоши, мне в ритм! Кто ревел – перестали, заулыбались. Протанцевала минут пять, даже нянечки больничные сбежались смотреть. Затем танец неожиданно закончила и голосом, в котором подавлен плач, крикнула:
- А где спать буду?!
- Елки-палки, етой девке я уступаю место у печи! - заявил долговязый пацан и хлопнул себя по карману. Нянечка тут же к нему подскочила и выудила из кармана пачку папирос «Беломорканал»:
- Где взял?
- Нигде! Подсунули!

Вдруг в дверь палаты заглянула медсестра:
- Новенькая, на укол!
Пошла, стараясь не показать испуга. А вслед кто-то кричал:
- Возвращайся! Не помри там!

Кстати, эпидемия в моем селе закончилась благополучно, никто не помер.

© Татьяна Смертина. Отрывок из рассказа.
(Продолжение будет. Может быть.)

Сергей Васильевич Кислицын, дед Татьяны Смертиной по материнской линии.
Имеет боевые награды, среди них: боевой Орден «Красной звезды» и две боевые медали «За отвагу».
Родился на Вятской земле в деревне Душкины Арбажского района. Потомственный кузнец, левша. До войны служил в армии в Москве – кремлевский курсант, элитные войска.

Воин Краснознаменной ордена Суворова II степени части. Старший сержант. Пехота. Воевал на 3-ем Белорусском фронте под командованием генерал-майора Алексеенко, который подчинялся генерал-полковнику Черняховскому. Участвовал в боях за освобождение городов Минск, Витебск, Борисов, Вильнюс, Каунас. Участвовал в боях за взятие городов Шталлупеннен, Гумбиннен, Инстербург, Велау, Фидланд, в ликвидации группировки врага юго-западнее Кенигсберга и на Земландском полуострове. Участвовал в военных действиях в Манчжурии. 

Скончался в ночь на Новый 1955 год от фронтовых ран на лесоучастке Кишкиль.

Особая часть жизни. Как ни увиливай, а придется рассказать. Иначе не всё понятно. Хотя, никогда всё понятно не будет. Но надо...

Моим землякам известно, да и в биографии запечатлено, что я выползла на большую сцену (большую – в смысле, дощаная сцена в нашем сельском клубе), когда мне было пять лет. Свои первые стихи читала. <...>
Эта сцена, крепко сколоченная из некрашеных дубовых досок, не так проста – на ней когда-то (в годы военной эвакуации) юным отроком начинал свой творческий путь известный актер Кирилл Лавров... И вот позже эта сцена – мой «гитис» самостоятельный, где один ученик – я, где один преподаватель – тоже я, где своя наука творчества – тоже моя...

Но ведь не только стихи свои читала – а еще и танцевала. Дикие танцы. Это в селе так прозвали – дикие. Потому что первый мой танец на сцене был совершенно дикарский. Никто меня танцам, как и стихам, не обучал, и я танцевала «по чувству и музыке», не разучивая всякие там движения и понятия не имея о всяких правилах. Хотя часто сальто, шпагат, «мостики» и радостный полёт колесом у меня прослеживались вместе с другими элементами гимнастики. Но всё это потому, что я подхватывала налету всё, что видела в реале и в кино, даже то, что видела на картинках в книгах, и оживляла эти картинки как вздумается.

А еще прибавить, что мои танцы (как и стихи) вовсе и не предназначались зрителям (а стихи читателям), это был мой способ уменьшить свой накал чувств и эмоций или сердечной боли, которые меня прямо сжигали иногда. <...>

Поэтому исполнила я первый танец на сельской сцене, около пяти лет было, лесной-полянный, дикий, собственного сочинения. И костюм был – браслеты и юбка из травы. Успех неожиданный. Подобрала немного похожий ролик. Не было тогда фотоаппаратов и мобильников с видео... «Какого демона во мне Ты в вечность упустил!»)))



Далее у меня эти танцы вошли в жизненную привычку. И более всего мне нравилось их исполнять в одиночестве. А этого одиночества в сельской и лесной местности – достаточно. А музыку я иногда – представляла. В смысле, будто бы слышала, что она звучит.
До школы – мне было легче. Никто не приставал с наукой танцевальной. И, как ребенку, мне прощались любые дикие танцы. Спасибо землякам.
Любила танцевать на сенокосе перед взрослыми, на вятских лугах. А они сидели полукругом у костра и смотрели. И лица такие усталые и светлые! Танцевала под музыку, под баян или аккордеон. <...>

Танцевала почти всегда с распущенными волосами – больше свободы, больше вихря, крылатости. Волосы застилали глаза, но это никогда не мешало. Иногда и в полных потёмках танцевала – ночью. Мне не обязательно было всё видеть вокруг, главное – смотреть в себя.



© Татьяна Смертина. Сокращенный отрывок из рассказа.
(Продолжение будет. Может быть.)

Вчера еще хотела разместить, не успела...
Весенние цветы. А сегодня с утра – был дождь, дождь...




( Еще фотка )